СЕРГЕЙ КУРИЛОВ
(Рассказчик – Сергей Филиппыч Курилов, один из мальчишек ватаги Омыча, ныне выросший – директор школы.
Вот и знаешь ты теперича, кто такой Омыч. А послушай-ка теперь, как он с ребятней деревенской вместе рыбачить ходил. То ли давно это было, недавно ли, то ли с нынешними мальчишками, то ли с теми, кто уже и сами дедами стали, да только так они любили на реке ходить, что как уйдут с рассвета – так чуть не до вечера и пропадали. А с Омычем им повезло – он же не каждому и покажется! А им вот показался, понравились они ему – вели себя на реке чинно-спокойно, не безобразили, не баламутили, из чужих сетей рыбу не умыкали. Нашли себе хорошую запруду, вон за тем пригорком, да и таскали себе пескариков понемногу.
На первый раз, как показался он ребятне, то сидел чуть поодаль… Смотрят они на него, робко, не впрямую, и говорят меж собой тихонечко: «Гляди-ка, гляди-ка! Сам хозяин реки к нам пожаловал! Вот свезло так свезло! Вот теперь главное – удачу эту не спугнуть, каким неловким словом его не обидеть, и тогда нам во всех делах на реке да в лесу везение будет!». Говорят они так, а Омыч знай себе сидит на пригорке, трубочку свою покуривает, а на них будто бы и не смотрит.
На другой день глядь, а он уже совсем близко на бережку сидит, да тоже с удочкой, самой простой – а рыба-то к нему на поклев так и идет, будто зачарованная! Пока из ребят кто одного ершика из воды добудет – Омыч трех-четырех натаскает, и не хочешь – а засмотришься! А как время к обеду стало, он костерок небольшой разложил, котелок на него поставил – и давай ушицу варить! Дух такой пошел, что закачаешься! И тут смотрят, а он их к себе зовет, посмеивается. «Здорово, говорит, ребятки! А я вас всех знаю. Наши вы, речные, омские! На Оми рожденные, в Оми крещенные, Омью благословенные!» Угостил всех ухой из котелка своего – вот так и познакомились.
А на третий раз, чуть только солнышко рассвело да пригрело, снова появился он, будто ниоткуда, когда вся ватага на речке была, поглядел, как мальчишки мелких пескариков добывают, да и говорит: «А что, ребята, может хотите по-настоящему, по-нашему, на большой воде порыбачить?». Кто ж того не хочет! Да только как на нее выйти-то, на большую воду? Лодку никто не даст, малы еще. А плот как-то пытались сами сделать, да только ничего не вышло, взялись его вязать, не умеючи, он весь сразу и рассыпался – хорошо еще, что и от берега-то не успели отойти!
Покачал Омыч головой: «Не вышел плот хороший? Так это дело поправимое. Сейчас вас научу». Для начала, говорит: «Бревнышки нам нужны, хорошие, ровные! И размера чтобы такого… самого подходящего. Оно же как бывает: между большим и малым существует правильное». Огляделся кругом, встал на цыпочки, глянул вдоль реки, да вдруг как-то засвистел по-особому… Глядь – а на его свист прямо к нашему берегу несколько отличных бревнышек прибило: это они, днями ранее, с баржи упали, что лес перевозила, да где-то по реке и застряли… а вот теперь и к ним попали!
«А теперь что нужно для плота? – говорит, – веревка самая прочная!». Сказал так, да начал рыться в своем мешке заплечном… Мешок-то этот у него – знаешь, какой? Настоящий волшебный. Что бы ему ни понадобилось, пусть оно хоть какого размера будет – все в том мешке поместится да найдется. Так и в этот раз: поглядел-поглядел – да и достал пару мотков отличной бечевы корабельной: «Давайте-ко, ребятки, вейте-заплетайте!». Взялись мальцы за работу, а бечева та – будто бы сама вьется, бревнышки оплетает, вот так и вышел плот, ровный да прочный, что плыви на нем хоть до моря-океана!
– Нет, ребятки, до океана не поплывем, – Омыч им говорит. – А пойдем мы на нем по Оми до Иртыша. Оно тут вроде бы и недалеко, да разница большая! Там-то такие сомы да налимы водятся! Прямо хоть руку в воду опустишь – да сразу и поймаешь!
А ребятам-то что? И страшно вроде, но и любопытственно! Никогда же на большую воду за большой рыбой не ходили! Долго не думали, захватили каждый с собой хлеба кус на перекус, да и поплыли.
– Омыч, – говорят ему, – а ведь мы править-то плотом не умеем! Что делать нужно? Веслом грести, али шестом толкать?
– А ничего пока не нужно, ребятки, – он отвечает. – Река – она баба умная, она сама нас доставит куда нужно, вы ей только не мешайте!
Глядят – и верно, река сама течением выносит, да так плавно и гладко, будто бы на саночках по снегу. Только Омыч вроде как сидит, ничего не делает, а все же движением управляет. Вот так руку в воду опустит, что-то там шепнет, да чуть в сторону поведет – нас течением чуть и поворотит, влево или вправо: то отмель какую обойти, то дно каменистое чтобы не задеть… А несет-то быстро! Рощицы да деревеньки на берегу только и мелькают, коровки пестрые пасутся, а вдалеке – церковные маковки виднеются…
– Омыч, – спрашивает его кто-то, – верно ли, что ты всей здешней речной воды и рыбы, и всего, что там, на дне речном, главный хозяин?
– А чего ж, – он усмехается, – может быть и так!
– А там, на Иртыше? Тоже ты? Там тоже река тебя слушается?
– Вот это сами увидите… Слушается, конечно, отчего бы ей не слушаться… Я-то весь этот Иртыш прошел, от начала в конец и обратно!
– А вот дальше, мы слыхали, за Иртышом – Обь! Всем рекам река! С ней-то как? Там тоже ты хозяин?
– Вот там – нет, ребятки, больно уж далеко. Со своим бы участком справиться! У нас же каждый за свою реку, за свою землю отвечает. И Доныч, и Волжич… и Нилыч.
Вот плывут они себе, разговаривают… и вдруг видят – что за простор, что за мощь? А это он и есть – Иртыш! Огромный! Широченный! А по берегам – все дома, да дома, да фабрики трубами дымят…
– Теперь, ребятки, давайте-ка чистую воду искать, там, где от города подале, а то рыба – она фабрики не любит, духу городского не выносит…
– А куда же это – от города подале? Город-то здесь вот как раскинулся, в какую сторону ни плыви – не обойдешь!
– Может быть, не «куда», а «когда»… – отвечает загадочно. – Погодь, не спеши, да не мешай, сейчас все будет. Снова руку в воду опустил, что-то пошептал тихонько непонятное: «…лети с лета на весну, с елки на сосну, пяткою вперед, носом наоборот…» – и вдруг видят – а плот-то уже против течения пошел! Будто бы вверх по реке, по Иртышу поднимается, хотя ни ветром не несет, ни другой какой видимой силою… Что же это? Чудеса, не иначе! И вдруг Омыч заговорил синим языком, и все перестали его понимать, а решиться спросить, ни у кого духу не хватило. А тут и ветерок вдруг подул, глядь – а он несет навстречу будто бы облачко легкое. Вот вплывает в него плот – и на минуту-две, будто в тумане, собственного носа не видно! А как вышли из тумана, так смотрят по сторонам – а по берегам-то все иначе стало! Ни домов не видать, ни набережных, ни дыма фабричного – все одни леса да степи, и только вдали какая-то будто крепость военная виднеется. А Омыч вновь по-обычному, по-человечески заговорил:
– Ну вот и приплыли! Доставайте-ка снасти! Вот теперь и посмотрим, что такое настоящая рыбалка!
Ох и порадовались тогда ребята! Каждый столько рыбы наловил, что и за неделю не съесть. Да какой! В нашей тихой Оми таких и не водилось! Все гладенькие, жирные, одна к одной, каких и не в каждом богатом трактире увидишь!
– А вот теперь хватит, хватит, ребятки! Так вы мне всю реку повычерпаете! – будто бы нахмурился Омыч… А тем временем и плот к берегу пристал, и такая краса природная кругом, какой и не видывали. Места дикие, человеком нехоженые. И интересно стало, и жутко – а как обратно-то будут выбираться? И успеют ли до вечера вернуться? Каждого дома батя с мамкой ждут…
Омыч посмотрел хитро, понял, отчего мальчишки приуныли, да и говорит:
– Веселей гляди, омский народ! Скоро дома будем! – с плота на берег спрыгнул, из кармана будто щепочку достал да и бросил куда-то за спину. «Глядите! – говорит. – Вон там, за деревьями!» – и поспешил туда вперевалочку. Смотрим мы – а там избушка. Его, Омыча избушка, будто бы сама за ними сюда пришла. Подивились ребята, даже страшновато стало, виданное ли дело! Но делать нечего – заходят! А Омыч им и говорит:
– Садитесь-ка, отобедаем, чем река да лес послали, а после и подумаем, как вам всем ко времени домой добраться!
А как выбрались они обратно – никто и не ведает, как-то само собою все вышло. Перекусили у Омыча в гостях, передохнули, пора и честь знать! Вышли из дверей его избушки – а деревенька-то их вот она, за ручьем, в двух шагах – уже и частоколы начинаются! Будто бы и не уплывали никуда, будто бы и не побывали там, где ни Омска-города, никакой живой души нет… Но как же не уплывали – ведь рыба-то пойманная – вот она!
«Как же это получилось, Омыч?» – спрашивали его после. А он все лишь в свою бороду смеется: «Экий глазопялка, все бы тебе как да как! Чудеса спроса не любят…».
